Сама необходимость проекта не вызывала сомнения ни у кого. Что бы ни говорилось в официальных речах, все прекрасно понимают: по сути, речь идёт не о храме просвещения, а о детской тюрьме - с более или менее суровым режимом и опасным контингентом. Тюрьме, где, впрочем, малолетний заключённый вполне может получить те или иные полезные для дальнейшей жизни навыки и умения, где вполне возможны, как и в настоящей тюрьме, любовь и дружба, и человеческие отношения. Но суть все - и взрослые, и дети - понимают точно.

Сразу скажу, что отношусь к этому, очевидно, нерадостному факту, спокойно, без истерик. Дети вообще подневольные люди, и тому есть не только субъективные, но и объективные причины. А в мире, где и взрослые-то не шибко вольные - вдвойне. Скорее, меня удивило, что речь, во всяком случае, со стороны администрации, не зашла об обеспечении безопасности - внутренней и внешней. Т.е. ни на то, чтоб школу не захватили террористы, ни на то, чтоб детки не поубивали и не покалечили друг друга, да и педагогов, упор не делался. Зато педагог бесхитростно сообщила: "Пока камеры не поставят, ремонт делать не будем. Какой смысл? Всё равно всё сломают. Вон, в туалете на третьем этаже только новые раковины поставили - уже снесли... и не доищешься, кто. Стены только покрасили - уже все исписаны похабщиной. И тоже предъявить некому. Столы новые завезли - тоже поломаны. В физкультурном зале весь инвентарь растащили. Ну да, охранник есть, и учителя дежурят, но где за всеми уследишь. Вот никто и не боится". Родители понимающе загудели - вероятно, зная своих детей, они тоже не хотели тратить свои деньги и труд впустую - ведь ремонт делался за их счёт и их силами.

Но вот речь педагога меня озадачила. Подчеркну, что речь шла по преимуществу о старшеклассниках - на их этажах творился самый настоящий «беспредел», да и раковину свернуть младшей школе не под силу. И такое честное, никак не отрефлексированное, признание результатов своих педагогических усилий даже как-то подкупало.

Кто-то, конечно, скажет, что это просто бескультурье наше. Вон, скамейки новые тоже царапают и когтят, как могут. Помойки в лесу устраивают, природу загаживают, бутылки в речку швыряют. Хотя уж ни на скамейку, ни в лес, ни на речку никто не гонит насильно. Вроде бы, в отличие от школы (работы), и мстить им вроде бы не за что. Мне кажется, здесь имеет место сочетание и взаимное влияние всех этих факторов. Вопреки распространённому представлению, рабство - это не обязательно нищета, холод и голод, хоть часто именно так и бывает, конечно. Но само по себе рабство означает лишь отсутствие свободы. Конечно, ни о какой свободе не может идти речь, если ты умираешь от голода или вынужден соглашаться на любую работу ради куска хлеба. Но само по себе даже предложение сытного питания вовсе не означает ни свободы, ни, тем более, социализма. Люди, с детства сгоняемые в ненавистные помещения и воровато испещряющие их глупыми надписями, вырежут те же надписи, даже вольготно развалившись на расставленных для них скамейках. Потому что, так или иначе, они остаются рабами - в зашуганном или наглом состоянии - неважно. И, главное, непричастными ни к обустройству этих помещений, ни этих скамеек. Раб и потребитель - вовсе не антонимы. Кстати, камеры слежения так и не поставили. Собрали вроде какие-то деньги, но их разворовала администрация. Ну, или пустила на другие нужды, не знаю. А потом и ребёнок в другую школу перешёл.

 

Ольга Смирнова